Поиск по сайту

«В «Триумфальной арке» Ремарк как-то написал: «Человек велик в своих замыслах, но немощен в их осуществлении». После знакомства с Философией МПД я почувствовала, что это люди, близкие мне по духу, люди, с которыми у меня одинаковые стремления, убеждения и взгляды. Это то сообщество людей, где можно подпитывать себя морально и духовно. Это именно те люди, с помощью которых можно реализовать свои замыслы и не чувствовать свою немощность и боль, бесперспективность и бесцельность всего того, что я делаю на протяжении определенного периода своей жизни».
Ольга Доморад, Беларусь, 2010

Аналитика и интервью

31.03.2016
 «Рома и война. Ромские жители Восточной Украины, пострадавшие от войны: беженцы, переселенцы, жертвы насилия».
11.12.2015

Как это часто (вернее сказать, всегда) бывает с утопиями, едва приняв осязаемую форму, она обрекла себя на потерю смысла. Из своего рода манифеста человечества, отрезвлённого Второй Мировой, права человека превратились в инструмент силы. Начинаясь как благородные идеи, они превратились в набор догм, которыми успешно жонглируют касты «посвящённых» - юристы, дипломаты, политическая элита.
28.09.2015
29 сентября Кирсановский районный суд рассмотрит ходатайство о замене наказания экоузника Евгения Витишко штрафом. Перед судом Женю навестили в колонии и немного поговорили обо всём. Одинаковые двухэтажные здания из серого кирпича, два ряда забора с колючей проволокой, советский щит с фотографиями сытых коров и зрелой пшеницы, с надписью “Тебе, Родина, наш труд и вдохновенье!” - так выглядит колония-поселение №2 в посёлке Садовом Кирсановского района. Сотрудники узнают издалека и сами спрашивают: “Вы к Витишко?”.

ГРАЖДАНСКИЕ НОВОСТИ

24.05.2016
Проведите акцию солидарности в своем городе с 26 мая по 4 июня! Олег Сенцов, Александр Кольченко, Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний уже два года находятся в российской неволе по сфабрикованному делу о “терроризме”. Мы считаем необходимым проявить солидарность с людьми, которые подверглись преследованиям за проукраинские взгляды, гражданскую позицию и стремление к свободе в оккупированном Россией Крыму.
31.03.2016
Поддержите кампанию АДЦ «Мемориал» "Солидарность с ромскими жителями Донбасса".
23.12.2015
 Европейский суд по правам человека вынес решение по жалобе Ирины Лыковой в интересах ее единственного сына. 24-летний Сергей Лыков погиб в сентябре 2009 года после того, как «добровольно», подписав признание в преступлении, «выпал» из окна пятого этажа воронежского отдела милиции. Европейский суд признал Россию виновной в нарушении статей Европейской Конвенции: право на жизнь, на запрет пыток, на эффективное расследование, на свободу и безопасность (ст. 2, 3, 5 ЕКПЧ).

НАША КНОПКА

Молодежное Правозащитное Движение

Юлия Хлащенкова: смертная казнь – это прыжок общества в пропасть вслед за преступником

18 апреля стало известно, что в отношении 23-летнего студента истфака Белорусского государственного университета Павла Селюн был приведен в исполнение смертный приговор. В контексте этого события публикуем интервью участницы МПД Юлии Хлащенковой на тему смертной казни.

Участник Молодёжного правозащитного движения, волонтёр Белорусского Хельсинкского Комитета Юлия Хлащенкова не один год занимается проблемой смертной казни в республике Беларусь. После резонансного судебного дела о теракте в минском метро и расстреле обвинённых в нём двух человек, совместно с режиссёром-документалистом  Сергеем Исаковым Юлия сняла фильм о смертной казни в Беларуси. В конце 2012 года их получасовой фильм «Высшая мера» стал лауреатом «Журналистской премии Восточного партнёрства».  Этот конкурс второй год подряд организует польский фонд «Репортёры для репортёров» и Министерство иностранных дел Польши.

В интервью Юлия Хлащенкова рассказала корреспонденту Марии Литвиновой, почему в мире не должно существовать такого явления, как смертная казнь, о природе абсолютной власти, а также каких результатов можно добиться просветительской работой.

Все страны СНГ и Европы в разное время отказались от смертной казни. Все, кроме республики Беларусь. Почему одни государства отказываются от смертной казни, а другие - нет? Какие процессы в обществе должны происходить, чтобы это произошло? Чья инициатива первична: властей, правозащитников или самого общества?

Надо быть реалистами: решение об отмене смертной казни зависит от людей, которые сидят у власти. То есть, это всегда политическое решение. Я могу выложить кучу социологических ссылок, которые подтверждают, что в тех странах, где отменяли смертную казнь, общество не хотело этой отмены. Что в лучшем случае там был паритет. В большинстве стран мира не так уж часто казнят. В Беларуси казнят в среднем трёх человек в год. Грубо говоря, я ставлю здесь кавычки, это не самая ужасающая цифра. Что касается общества и правозащитников, то основной вопрос заключается не в том – вы за или против смертной казни? А в том, как происходит процесс принятия этого явления,  что движет обществом. Потому что, так или иначе, наличие смертной казни многое говорит о модели управления государством.

Что под этим понимать?

Попытаюсь объяснить на примере Беларуси. В нашей стране достаточно большое количество управленцев и законодателей. В палатах парламента около двух сотен человек. При этом собственную публичную позицию по поводу смертной казни имеют максимум 10 человек. Все остальные в этом вопросе виляют, как флюгеры: вот, мы идём за тем, как скажет народ. То есть, это власть, которая формально снимает с себя ответственность. Люди выбрали их, потому что они показали, что они компетентны, хорошо управляют, они – некая политэлита. И народ доверился им в том, чтобы они вели его в светлое будущее. А что получается? Законодатели как бы ни за что не отвечают, потому что следуют воле народа. Но выясняется, что народ тоже ни за что не отвечает.

Как это выяснилось?

Мы проводили социсследование, которое показало, что 33 процента белорусов не знают о том, что смертная казнь в их стране есть. А на референдуме в 1996 году за неё почти все голосовали.  Со страниц масс-медиа не сходят громкие дела. В 2011 году расстреляли людей, Коновалова и Ковалёва, якобы за совершение теракта, хотя до сих пор у общества есть сомнения, что именно эти люди совершили теракт. А 30 процентов до сих пор не знают о существовании смертной казни. Когда я разговариваю с родственниками приговорённых, я всегда  их спрашиваю, как они голосовали на том референдуме. Все голосовали «за» или не помнят, как. Потому что думали, что это не их вопрос, это не про их жизнь. У них же были такие хорошие мальчики. И вообще они не знали, что всё так страшно.

Тогда, в 96-м году большой процент белорусов проголосовал за смертную казнь?

Больше 80 процентов. И получается, что эти ребята сверху ни за что не отвечают. Те, которые снизу – тоже ни за что не отвечают. И тогда смертная казнь – это не только про то, что трёх человек в год казнят. А ещё и про то, как устроен мир в конкретной маленькой стране. Вот почему хотелось бы, чтобы люди думали о смертной казни.

Общество считает, что за тяжкие преступления и наказание должно быть соответствующим. Зачем ему жалеть преступников?

Многие заблуждаются, считая, что разговор об отмене смертной казни сводится к тому, чтобы защитить преступника, чтобы подлец ушёл от наказания. Он убил и изнасиловал 15 детей, а мы его тут отпустим? Но это не так, об уходе от наказания никто не говорит. Преступник должен получить страшное наказание, адекватное. Но нормальный, приличный человек не должен пятнать себя смертной казнью.

Каким образом нормальный человек запятнает себя смертной казнью, если преступника к ней приговорил суд?

В Беларуси смертная казнь совершается именем республики Беларусь, то есть, от имени каждого гражданина. И вот вопрос каждому: ты хочешь взять на себя эту кровь?

И что чаще всего на это отвечают?

Многие начинают задумываться, чесать затылок. Так ведёт себя и государство, и общество.

С какой стати добропорядочное общество должно цивилизованно относиться к тем индивидам, которые несут ему угрозу?

В чём смысл цивилизации? Так или иначе, люди, общества, идут вверх, развиваются. Грубо говоря, в идеале, дети всегда лучше родителей. Происходят научные, этические, философские открытия. И вот вы стоите на какой-то платформе развития, но вдруг с этой платформы кто-то сигает вниз и совершает ужасное преступление. Вопрос: вы должны спрыгнуть вслед за ним, казнив его? Или, если он сам спрыгнул, значит, он не с вами больше, и вы за ним не прыгаете?

Если основываться на твоём опыте, многие ли способны понять и принять то, что ты говоришь? Ты общаешься с людьми разных социальных слоёв и возрастов, рассказываешь эти вещи. До всех ли получается достучаться?

Все люди разные. Человек исходит из позиций своего опыта. Одного убедить невозможно. Но другой и правда начинает задумываться. Просто потому, что с ним об этом кто-то поговорил.

А вообще возможно общество, которое, допустим, сегодня поддерживает смертную казнь или же подвержено ксенофобным настроениям, полностью убедить по-другому к этическим вопросам относиться? При помощи СМИ, просвещения?

Мне кажется, что вы никогда не получите такого вот долгоиграющего, устойчивого результата. Вот с этого года на 100 процентов и на 100 лет вперёд – все против смертной казни - нет, такого не будет. Ведь очень сложно победить официальный контекст, который создаётся. Какую реакцию ожидать от общества, если во всех центральных СМИ - серия кровавых преступлений?

Реакция будет однозначной: отплатить убийце тем же.

Естественно, что все будут во власти эмоций. Когда я сама читаю бумаги по страшным делам, мне тоже сложно сдержать эмоции, как любому человеку. И эмоции – это важная составляющая при принятии решений. Я сейчас попробую сформулировать пример. Вот бросает женщину мужчина, уходит к другой. Какое количество женщин из десяти в этот момент скажут: я отпускаю тебя, не моё, значит, не моё, будь счастлив. Скорее всего, даже самые добрые и милосердные из них будут какой-то период в очень подавленном или взвинченном эмоциональном состоянии. Это я к тому, что даже самые разумные люди много решений принимают под воздействием эмоций. А с темой смертной казни ещё сложнее работать. Ещё и потому, что у альтернативной версии есть мало доступов к людям, а официальная – постоянно накидывает, что называется, на вентилятор. Когда суд признал, что молодые белорусы, токарь и электрик, взорвали минское метро, было объявлено, что их целью было дестабилизировать ситуацию в стране.

Они же признались?

Они признались, но там миллион противоречий. Был такой случай в суде, когда на них вешали огромное количество терактов и за другие годы. В одной из неразорвавшихся бомб, замотанной в слои скотча, нашли отпечаток пальца сотрудника спецподразделения «Алмаз» Зайцева. Адвокат говорит: давайте допрашивать Зайцева. Что его отпечаток делает в неразорвавшейся бомбе? Судья отвечает: Зайцев в отпуске. Это был очень сложный и неоднозначный кейс, но людей быстро осудили и расстреляли.

Зачем государству нужна смертная казнь? Что она даёт власти?

Это не моё мнение, не я родила эту концепцию. Но мне кажется, в ней что-то есть. Это, в общем, вопрос символический, про то, как выглядит ваша власть. Президент Лукашенко, когда пришёл к власти, изменил символы. Первыми его действиями на посту стала смена герба и флага. А смертная казнь – символ на уровне чего-то эмоционального, неведомого, сакрального, очень сложного, касающееся высшей природы власти. Когда президент может распоряжаться жизнями,  может миловать, у него на это есть особые полномочия.

Может быть, это ещё и одно из средств манипуляции общественным сознанием?

Я не знаю, средство ли это манипуляции. Может быть, это средство самоощущения для людей, которые этой властью обладают.

Ощущения всемогущества?

Совершенно очевидно, что такого рода власть, абсолютная, она развращает.

Что ты имеешь в виду?

Я сейчас объясню. Есть такой достаточно известный человек в Белоруссии, которого зовут Олег Алкаев. Это бывший начальник СИЗО №1 - расстрельного изолятора, где исполнялись приговоры. Как начальник СИЗО, Алкаев автоматически являлся главой расстрельной команды. Несколько лет назад он давал интервью в Германии. Вокруг него было много журналистов.  Шокированные немцы не выдерживали и уходили со словами «Господи, это абсурд». И в какой-то момент он стал рассказывать, что по регламенту, когда из президентской комиссии по помилованию приходит отказ в помиловании, приговор нужно исполнить в течение 30 суток. Но в какой именно день из 30 – на 5-й, 8-й или 12-й – не регламентируется. И вот он, как мне показалось, с каким-то фантастическим удовольствием говорил: именно я решал, сколько этому человеку осталось. Видимо, возможность легально решать, жить человеку или нет, завораживает этих людей. Это к вопросу - зачем смертная казнь нужна.

Ради большей безопасности общества не нужна? Разве она не влияет на количество тяжких и особо тяжких преступлений?

Естественно, нет, и это очень сильно видно. Внутри страны видна корреляция по годам. Казнят, к примеру, 10 человек за год, а преступность – 7 убийств на 100 тысяч. Казнят 5 человек в год, а преступность - 5 на 100 тысяч.

А в других государствах? Менялся ли уровень преступности в странах,  где когда-то отменили смертную казнь?

Такие исследования есть, можно посмотреть ООНовские графики преступности. Но всегда очень сложно вычленить из комплекса факторов один фактор смертной казни, невозможно доказать напрямую. Сторонники отмены смертной казни говорят, что точно доказано, что смертная казнь не влияет на уровень преступности. Я предпочитаю другую формулировку: не доказано, что положительно влияет.

Но разве страх наказания через смертную казнь не сдержит от совершения убийства отдельного человека?

Когда у преступника спрашиваешь: дружок, а в тот момент, когда ты убивал, ты думал о том, что тебя казнят? Все, с кем мы ни говорили, отвечают: в тот момент мы находились в кураже, были уверены, что никогда не поймают.

Какие ещё аргументы существуют в пользу отмены смертной казни?

 Эти аргументы классические. Не люди дают жизнь, и не людям её забирать. Так же, как и не государство её даёт. Но даже для тех, кто не верит в бога, важную роль играет гуманистическое начало. И это гуманистическое начало не вписывает в себя возможность пойти и кого-то легально убить. Ещё важный вопрос: а что происходит с людьми, которые производят смертную казнь? Что творится в головах этих формальных исполнителей?

Никогда не получалось с ними поговорить?

Это всё очень секретно, личности этих людей, естественно, не афишируются. Никто не знает, как они живут, что с ними происходит, когда они делают это в первый или очередной раз. Вряд ли этим делом занимаются какие-то кровожадные маньяки. Возможно, эти люди считают, что они выполняют свой долг, функцию правосудия, это их работа. Но можно же допустить, что хоть один из них когда-то начал осознавать. Что тогда происходит с их психикой? И имеет ли право государство возлагать на кого-то из своих граждан функцию официально убивать? И опять же: а что делать, если будет судебная ошибка?

И тут снова возникает проблема, стоит ли доверять судебной системе в стране, в которой ты живёшь.

Это даже не вопрос доверия судебной системе. Ни одна судебная система не может быть идеальной. Все помнят так называемое «витебское дело», когда в 85-м году взяли маньяка Михасевича, на счету которого - десятки убитых женщин с начала 70-х. Население было в панике, государство стремилось показать, что держит ситуацию под контролем. По ошибке расстреляли человека по фамилии Тереня. Мало кому известно, что следователь, который сфабриковал доказательства, потом покончил с собой. Но жив судья, который вынес смертный приговор, жива мать расстрелянного. Второй человек по ошибке получил 15 лет. Это Олег Адамов, который работал водителем грузовика, и его служебный маршрут пролегал в той местности, где нашли труп. Этого 26-летнего мужчину взяли, стали бить. Он не сознавался. Тогда ему показали подделанное заключение судмедэкспертизы, которая якобы показала, что его сперма была обнаружена внутри погибшей женщины. Потом он рассказывал, что в тот момент словно сошёл с ума и всё подписал. Позже выяснилось, что экспертиза была подделана. А фальсификаторы получили какие-то небольшие сроки - максимум по 4 года.

Как тогда раскрылась правда о его невиновности?

Адамова посадили, а убийства продолжаются. Тереню же расстреляли на основании показаний подружки, которая со страху его сдала, чтоб не поехать, как соучастница. Понятное дело, что он не был белым и пушистым: в разработку попадают те, кто где-то засветились, у него было криминальное прошлое, но он не был убийцей. Его расстреляли. Потом его реабилитировали, но матери так и не сообщили,  где его похоронили. До сих пор тела расстрелянных не выдают. Есть знаменитый фильм Виктора Дашука, который так и называется - «Витебское дело». Автор фильма говорит с судьёй, который вынес приговор Терене. И судья рассказывает о том, как судьям тяжело. Полицейский говорит: он убил. А тот, на которого показывают, говорит, что не убивал. Режиссёр спрашивает: а вас как-то наказали? «Да, - отвечает, - меня лишили профессиональной пенсии, исключили из партии».  Это к вопросу: ратуя за смертную казнь, вы готовы к тому, что случаются такие ошибки? Стоит ли один такой расстрел невиновного, чтобы её отменить? Или, по-вашему, мнению: ну, бывает, так фишка легла?

Вместе с белорусским режиссёром-документалистом Сергеем Исаковым вы тоже сняли фильм о смертной казни в Белоруссии. Можно немножко о нём?

Этот  фильм называется «Высшая мера». Мы просто взяли и собрали истории. О расстрелянном по ошибке Терене,  ребятах, которых обвинили в теракте в минском метро. В 2008 году у всех на слуху было достаточно громкое дело. В небольшой белорусской деревеньке произошло массовое убийство. Одна семья продала квартиру в небольшом городке, на эти деньги купила деревенский домик и сразу стала праздновать новоселье. На следующее утро всю семью вместе с малолетними детьми находят убитыми. Тут же президент берёт дело под личный контроль. Обещает, что в краткие сроки всё будет разрешено. Очень быстро «вяжут» банду местных сельчан, 18-20-летних пацанов. Говорят, вы толпой и убили, потому что больше некому. Были представлены доказательства из разряда, что в доме убитых были обнаружены отпечатки пальцев одного из подозреваемых, который жил по соседству. Били их нещадно. Один из обвиняемых рассказывал, что в милицию приезжал даже председатель сельсовета и бил его большой толстой папкой по ушам, чтобы он сознался. Считается, что это очень болезненный и действенный метод пытки. Почти все они признались. Два года шло следствие. И когда дело перешло в суд, прокурор потребовал для кого-то пожизненного, для кого-то – смертной казни. Но в суде дело разъехалось. Молодым людям крупно повезло с адвокатом, который буквально вцепился в это дело и сумел доказать их непричастность. Их выпустили. Представьте ситуацию: тебе 18 лет, тебя бьёт толпа людей. Потом суд, и ты понимаешь, что тебе светит вышка.

Где можно увидеть этот фильм?

Он есть на ютубе. Фильм на белорусском я зыке, но, может быть, русскоязычным зрителям всё будет понятно.

В России смертная казнь, как известно, не отменена, на неё наложен мораторий. Но в российских масс-медиа время от времени поднимаются дискуссии о её возвращении. Как правило, это происходит после резонансных преступлений. К примеру, в апреле прошлого года в Белгороде убийца расстрелял шестерых невинных человек, в числе которых было двое детей. Большая часть общества стала говорить о необходимости  отмены моратория, в том числе, некоторые депутаты, гособвинители. Всё это поднималось в СМИ, снимались ток-шоу. И создаётся впечатление, что общество подогревают такими передачами и инициативами…

Ну опять же: мир не меняется, обществу дают хлеба и зрелищ, возможность слить пар. Все эмоционально возбудятся, сольют свой негатив на маньяка, потом выдохнут и всё опять пойдёт своим чередом. Людям сложно удержаться от эмоций. Но проблема в том, что в судах, в прокуратуре, в органах власти работают люди, которых и берут туда работать, потому что они большие профессионалы и от эмоций могут уйти. Я всегда спрашиваю представителей профессионального сообщества - юристов, адвокатов, судейских - что они по этому поводу думают. В подавляющем большинстве, в частных, спокойных разговорах, судейские против смертной казни. Но, по их словам, в белорусском законодательстве есть такая норма, и есть сложившаяся практика. И не выносить высшую меру наказания судьи просто не могут.

А какие ещё используете средства донесения своей позиции до общества?

У нас достаточно средств донесения информации. Мы производим много материалов для журналистов. У нас работают образовательные программы, в основном мы учим студентов-юристов, работаем  с учителями-общественниками. Человеку важно показывать и другой подход к решению проблем, потому что он не всегда очевиден. Его трудно разглядеть, когда ты погружён в один контекст, от которого всё зависит, в том числе и быт. То есть, чтобы принять решение про смертную казнь, про это надо подумать, привести для себя аргументы. Допустим, у учителя огромный пласт работы, ежедневное заполнение бумаг, низкая зарплата. Снизу ученики, сверху начальство и родители. У него нет времени подумать о том, какая у него позиция по смертной казни. И проще взять готовую формулу.

Можно говорить о каких-то результатах этих встреч?

Почти всегда мы получаем очень высокие отзывы, многие потом нам пишут. Даже те, кто остаются при своём мнении, говорят, что признают право и на нашу позицию тоже. Что так тоже можно думать.

Подытожим: если снова будет референдум, то, как ты думаешь, люди, с которыми вы говорили, проголосуют за или против смертной казни?

Не знаю. Дело в том, что вопрос смертной казни на референдуме в 96-м году был в списке прочих вопросов, как бы между делом. Сделано было хитро, ведь суть референдума сводилась к тому, у кого будет больше власти - у президента или парламента. Вопрос о смертной казни выдвинул президент. По всем центральным СМИ показывали такого достойного мужчину, который прижимал руку к сердцу и говорил, как он будет делать жизнь в стране лучше, бороться с коррупцией, про то, какая страшная преступность у нас в стране. И тогда про смертную казнь никто людям не объяснял, её как бы паровозом потащили. Это был не вопрос про смертную казнь, а вопрос из серии - «голосуй или проиграешь».