Готова ли власть на настоящий диалог с гражданским обществом ради победы над нацизмом? Открытое обращение Андрея Юрова,секретаря Общественного Совета международного Моложенного Правозащитного Движения (МПД)

Проходит c 25.10.2005 по 27.01.2007

В последние месяцы в России преступления на почве нетерпимости стали обычным делом. Два "воронежских" убийства за полтора года оказались в зоне внимания СМИ лишь из-за международного скандала. Причем участились нападения не только на кавказцев или иностранцев, отличающихся внешне от большинства "славянского населения", - стало достаточно частым проявление насилия в отношении тех, кто "носит не ту одежду", кто "сочувствует инородцам" и т.д., а убийство в прошлом году замечательного российского ученого из Санкт-Петербурга Николая Гиренко, одного из самых известных экспертов в этой сфере, открыло новую страницу насилия - убивать стали еще и правозащитников.

Многие политики пытаются использовать сложившуюся ситуацию в качестве карт для своих политических игр:
- одни, сами использующие националистическую риторику, пытаются все свалить на исполнительную власть;
- другие начинают еще больше накалять ситуацию, обвиняя во всем самих "иностранцев и инородцев", заодно набирая очки у националистически настроенной части населения;
- третьи, боясь наказания или лишней работы, громко кричат о том, что никакой проблемы нет, что правозащитники и журналисты - просто "агенты запада", а, следовательно, не только не нужно их слушать или сотрудничать с ними, надо поступать с точностью до наоборот - ничего не замечать, ничего не делать, а правозащитников объявить "главными разжигателями страстей".

Тем не менее, многие представители политических сил сходятся в одном - проблема давно вышла за рамки "сферы правоохранительных органов" или "военно-патриотического воспитания по казенным программам", проблема стала носить системный характер, а следовательно, - требует системного решения. Правда их рецепты зачастую противоположны.
И еще один момент, о котором заговорили наиболее информированные или обеспокоенные представители власти, - то, что проблема национализма и нетерпимости стала вопросом национальной безопасности России. Кроме иностранных студентов в Российской Федерации живут миллионы представителей самых различных национальностей, многие из которых - "коренные" россияне. И невнимание к этой проблеме может обернуться настоящей национальной катастрофой в ближайшие годы.
Мне трудно оценивать, что сейчас происходит с "расизмом и нетерпимостью" в стране в целом, и что по этому поводу делает власть, хотя я как эксперт Молодежного сектора Совета Европы немало езжу по разным регионам. Но сейчас мне хотелось бы остановиться на том, что ДЕЛАЕТ, что НЕ делает, и что МОЖЕТ делать власть - на примере Воронежской области, региона, где я работаю больше всего, и где проблема вышла уже на уровень страны. Это - типичный регион с типичными проблемами, и на его примере можно попробовать сделать выводы о том, что происходит в России в целом.

Я прекрасно осознаю, что под "нетерпимостью" нужно понимать не только расизм в чистом виде, агрессивный национализм или жесткую ксенофобию, но и ряд других явлений, и что все они - разные, но сейчас хотелось бы объединить их все под общим, очень условным термином "нетерпимость" ("интолерантность").

Итак, немножко про Воронеж.

Первое. Сейчас нельзя сказать, что власть бездействует. По крайней мере, с февраля 2004 года после убийства в Воронеже студента из Гвинеи-Бисау Амару Лима и Прокуратура, и ГУВД, и Администрация области не раз заявляли о готовности решать проблему. Вопрос только в том, как им видится решение, и что они в действительности могут.

Второе. Проблема возникла не вчера. И не пять лет назад. Многие воронежцы хорошо помнят, как в середине 1990-х по центру Воронежа разгуливали нацисты из РНЕ в черной форме со свастиками на рукаве, как они спокойно чувствовали себя в городе и имели штаб-квартиру на центральной улице в учебном заведении (!!!) и множество спортзалов в своем распоряжении для "патриотической подготовки молодежи", как чуть ли не на каждой стене красовались свастики и надписи типа "Росия - для руских" (именно с такими ошибками!) и "инородцы - вон из страны". Это все было, и власти бездействовали. Именно потому что уже в тот момент общество должно было реагировать на возникновение нацистских групп в стране, когда-то победившей фашизм, в 1995 году в Воронеже возник Антифашистский Центр (к созданию которого я имел прямое отношение). Он делал то, что мог. А мог очень мало. И почти никакой поддержки не получал. Сейчас правозащитное сообщество - и в Воронеже и в России - намного сильнее, но и нацистов и расистов всех мастей стало значительно больше. Ибо вовремя власть и общество не объединились, и не смогли ничего противопоставить росту агрессии и ненависти. А в последние годы политики националистического толка научились очень хорошо это использовать - нацистская риторика в Воронеже обеспечивает им поддержку отдельных групп населения. В свою очередь, эти группы, слыша жесткие националистические речи от политиков уже федерального уровня, воспринимают их как одобрение своему национализму и ксенофобии, укрепляясь и численно, и идеологически. Круг не просто замкнулся. Он превратился в спираль ненависти, которая раскручивается, захватывая все новые и новые социальные группы.
Как раз самым страшным явлением в сегодняшнем Воронеже стали не организованные группы расистов и нацистов (с ними-то как раз правоохранительные органы, наверное, пытаются как-то бороться), а целые слои молодежи, им сочувствующие. А еще - безразличие общества. Страшно, что свастика на стене дома, где живут ветераны Великой Отечественной Войны, стала нормальным делом. Что к нацистским надписям на стенах все привыкли. Что это вызывает активное неприятие лишь у сотен и тысяч. Разумеется, в целом "антифашизму" сочувствует гораздо больше людей, чем "фашизму", но если взять активную часть, то нацистов окажется намного больше, чем правозащитников и активистов гражданских организаций. Нацизм превратился в норму. И теперь его представители - не организованные молодчики, а тысячи самых обычных молодых людей. Из организованного полукриминального явления он стал целой культурой. И противостоять ей может только другая культура - уважения к человеку и его достоинству, а вовсе не формальные "профилактические меры".

Третье. Конечно, у агрессии и ксенофобии, как у многих фобий (страхов), есть не только психологические или идеологические, но и социальные корни. Проблем в огромном провинциальном, почти миллионном городе, когда-то работавшем почти исключительно на "оборонку", немало. И их невозможно решить даже за несколько лет. Нужны серьезные социальные программы. Молодежь должна почувствовать, что еще не все в этом мире "схвачено и поделено", что от нее тоже что-то зависит, что в своей стране ей есть место. Что не только в Москве или "за бугром" можно нормально жить, зарабатывать и чувствовать себя в безопасности. Да, на это нужны годы - даже при движении в правильном направлении. Боюсь только, что молодежь не считает, что движение вообще есть, а тем более, что оно - в правильном направлении…

Что региональная власть пытается делать?
1. Мероприятия "правоохранительного характера".
Наконец-то структуры МВД и Прокуратуры стали принимать заявления от потерпевших иностранных студентов. Наверное, расследования стали качественнее. Есть попытки создания "студенческих дружин", патрулирующих общежития иностранцев. Есть идеи вообще поместить всех иностранных студентов в гетто… простите, в кампусы, и не выпускать их оттуда, чтобы "обеспечить их безопасность". Но, во-первых, ни один здравомыслящий человек не поедет учиться в страну, где он должен будет сидеть в резервации и не выходить в город, а во-вторых, - как быть со всеми остальными - миллионами россиян "неславянской" внешности?
2. Просвещение и воспитание.
Уже сами государственные организации, занимающиеся "гражданским образованием", признают слабую эффективность мероприятий, организуемых исключительно силами чиновников. Наверное, такие "воспитательные мероприятия" были эффективны в советской идеологизированной системе. Но сейчас они невозможны. Молодёжь к ним либо безразлична, либо испытывает ещё большую агрессию.
3. Работа с общественными организациями.
К сожалению, власть боится взаимодействия с реальными правозащитными и гражданскими организациями, ведь с ними нужно строить партнерские отношения, а значит - идти на серьёзные уступки, в том числе - позволить реальный гражданский контроль над самой властью. Этого не хочется. Хочется работать исключительно с "вертикальными" организациями, зависящими от власти или созданными при ее помощи- разными общественными палатами, молодёжными структурами, построенными сверху, или - в крайнем случае - с самими представителями национальных общин или иностранных студентов (с потерпевшими), которые вряд ли будут выступать с независимой позицией и требовать широкого участия гражданских сил в решении проблемы.

Я предложил краткий анализ того, что происходит в Воронежской области. Мне трудно утверждать, что ситуация в других регионах страны в точности соответствует воронежской. Но мне кажется, что на основе этого регионального примера можно сделать серьезные выводы и о ситуации в целом, и о том, что можно и нужно делать власти и обществу вместе для эффективного решения проблемы.

Как может власть взаимодействовать с реальными гражданскими и правозащитными организациями?

1. Не вмешиваясь в работу правоохранительных органов и не подменяя её, правозащитные организации могут помочь создать правовые и консультационные службы (в том числе - телефонные "горячие линии") по всем вопросам, связанным с преступлениями расистов, а также - по вопросам нарушения прав со стороны самих правоохранительных органов (для всех - в том числе и для "славянского" большинства!). Такие службы должны быть организованы при достаточно независимых государственных структурах, например, - Уполномоченных по Правам Человека, и работать в тесном взаимодействии с органами Прокуратуры и МВД - для быстрого реагирования и контроля.
Правоохранительные органы должны быть готовы к взаимодействию с независимыми правозащитными организациями - по этому и другим вопросам, в том числе - в сфере гражданского контроля за их деятельностью.

2. В сфере просвещения и образования - по противодействию расизму, нетерпимости, неофашизму, ксенофобии - десятками и сотнями гражданских организаций России и Европы накоплен огромный опыт. Они готовы вместе с властью работать в учебных заведениях и на открытых площадках. Но эффективность такой работы, как показал опыт последних лет, напрямую зависит именно от степени такого взаимодействия. А их разрозненные действия в обозримом будущем никак не изменят ситуацию.

3. Поддержка со стороны гражданского общества.
Для того чтобы что-то изменилось в обществе, тем более - в молодёжной среде, власть должна почувствовать, что угроза нацизма в современной России гораздо страшнее неудобств общения с независимыми гражданским силами. Сейчас таких организаций действительно не очень много, и они не очень сильные. Но при любой реальной поддержке они способны сделать многое, чтобы нацистским группам (которые ведь тоже часто строятся "снизу") противопоставить позитивные социальные инициативы, основанные, прежде всего, на уважении к Правам Человека и достоинству личности. Например, молодые правозащитники могли бы оказать серьезное позитивное влияние на молодежную среду, но сейчас они имеют намного меньше шансов получить доступ к эфиру центральных телеканалов, чем политики, нередко выступающие с думских трибун с националистическими пассажами, за которые потом приходится извиняться перед всей Европой Президенту Российской Федерации (я о пресловутом "письме пятисот").

Готовы ли власть и правозащитное сообщество выступить вместе против фашизации страны? Могут ли они наладить хоть какие-то отношения, пусть на региональном уровне, ради преодоления тяжкой болезни, одной из самых неприличных для современного цивилизованного государства?

Если ДА, то ситуация может начать меняться - очень медленно, но уже в ближайшие годы.

Если НЕТ, и власти покажется, что её методов достаточно, чтобы загнать монстра хоть на время в пещеру, - ситуация будет ухудшаться чуть ли не с каждым месяцем.

Я уверен, что правозащитное сообщество может представить разумную программу в ближайшее время. Вопрос только в том, поддержит ли эту программу власть, и готово ли общество преодолеть безразличие и выступить с одной-единственной, такой простой позицией: "В нашей стране фашистом быть стыдно!".

Воронеж,
25.10.2005

«« Позиция »»